И вот на следующий день, когда «тиотька з сумкой» вышла из квартиры, мы приступили к запланированной акции.

— Имейте в виду, доктор Ватсон, — строго сказал я Алешке, — что дело будет опасное. Суньте себе в карман свой армейский револьвер.

Алешка понял меня буквально и побежал снаряжаться.

Когда я вскоре вышел в прихожую, у меня ноги подкосились.

— Ты что, в цирк собрался?

Он нацепил на себя пояс с патронташем, две кобуры с револьверами, электрический автомат и засунул за пояс молоток. На голове его красовалась военная фуражка, которую подарил ему папин товарищ. Алешка вообще умел делать так, что ему все время что-нибудь дарят.

Он самодовольно вертелся перед зеркалом. Я надвинул ему фуражку поглубже, до самого подбородка, и решительно сказал:

— Кончай свой маскарад или сдавай оружие! А то я пойду один.

— Нетушки! — Алешка завизжал так, что, если бы сейчас в сорок первой квартире кто-нибудь был, они все попадали бы.

В общем, мы поторговались и пошли на компромисс — взяли только по револьверу. И я еще одел тонкие мамины перчатки.

— Вызывай Рябчиков, — сказал я.

— Есть, — ответил Алешка и засел за телефон.

Найти Рябчиков непросто. Ребята они очень общительные и все время торчат у кого-нибудь в гостях. Но Алешка великолепно справился с заданием, и через десять минут наш дверной звонок разрывался в истерике.

Я открыл дверь. За ней стояли и улыбались круглыми мордашками оба Рябчика. Я придирчиво оглядел их и заставил снять шапки — они у них были разными, а по моему плану это не допускалось: сходство должно быть абсолютным. Ну, с зубами ничего не поделаешь, да и кто эту разницу заметит?