Мне, как и тогда маме, захотелось смеяться и красить глаза. Я опустил полу шубы и перевел дыхание.

Алешка уже катал машинки по полу. Пора уходить.

— Давай еще поиграем, — нежненько попросил он.

— Ты что! Они в любую минуту могут прийти!

— Подумаешь! Скажем, что заблудились. И машинку попросим подарить. Давай?

— Соображаешь? Это же жулики!

— А чего они делают?

— Где-то воруют, а здесь прячут.

— А зачем? — Алешка спрашивал, а сам не выпускал из рук крохотную пожарную машинку с выдвижной лестницей и стволами-гидрантами.

— Потом продают.

— А зачем?

— Зачем, зачем! Чтобы на эти деньги купить себе другие вещи.

— А зачем? Скрали бы сразу, что им нужно. И все.

Логично, ничего не скажешь. И ответить нечего. Но я от всех этих «зачем» уже вспотел.

— Пошли скорей. Дома объясню.

— Давай одну машинку возьмем себе, раз уж они жулики. Им и так хватит.

— Ты что! Нельзя чужое брать — это называется воровство, когда берешь чужое без спросу.

— А им можно?

— Им тоже нельзя. Их за это в тюрьму посадят, за решетку.

— Кто посадит?

— Кто, кто — милиция.

— А она не знает.

Это Алешка верно подметил. Я и сам уже подумал, что все-таки нужно сообщить в милицию. Эти вещи явно краденые. Но тут Алешка снова отвлек меня.

— Ух ты! Какие картины красивые! — У противоположной стоны стояли аккуратным рядком старинные иконы в блестящих металлических рамках, виноват, окладах, наверное, золотых и серебряных. В некоторые из них были вставлены красивые камушки, которые сверкали красным, зеленым и голубым.