— Что он сказал? Дословно.

— Рыжая, не валяй дурака, сматывайся и два дня не кажи носа. — Он сделал круглые глаза и поднял хохолок на макушке.

Дела… Кажется, мы насторожили эту темную банду. Разворошили осиное гнездо. Шерлок Холмс в таких случаях набивал трубку и два-три дня думал в клубах дыма. Но мы думать будем позже. Сначала надо получить информацию от наших агентов наружного наблюдения.

Я отправил Алешку домой — скоро должны были вернуться из магазина наши родители, а сам спустился вниз, расспросил Рябчиков о ходе операции и поблагодарил их за службу, вручив по пачке малиновой жвачки.

На душе было тревожно.

Все остальное время до обеда мы думали: что делать? И пришли к выводу, что надо сообщить обо всем в милицию. Нам самим с этой бандой ни за что не справиться. А родителям мы ничего не скажем, не надо их травмировать.

— Они и так вертятся как палки в колесах, — пожалел их Алешка.

— Белки, — поправил я.

— Никогда не видел белок в колесах, — заспорил он.

Я, правда, тоже и поэтому прекратил дискуссию, и мы пошли обедать.

По случаю выходного дня вся семья обедала в большой комнате, на сервизе и при салфетках.

За столом Алешка чуть не проболтался. Папа сказал, что вроде бы у него получается с отпуском, готовьтесь, собирайтесь и не забудьте взять с собой учебники и велосипеды. А Алешку как будто кто за язык дернул.

— Мы не можем сейчас ехать, — сказал он озабоченно. — Мы сейчас одну тайну…

Тут я толкнул его под столом ногой. Но, видимо, слишком сильно. Не рассчитал. Он выронил ложку, и она упала в суп. Папа вытер лицо салфеткой и пристально посмотрел на него. Алешка покорно встал и пошел, оглядываясь, в нашу комнату.

— Правильно понял, — сказала мама. — И нечего оглядываться. Постой в углу, пока все будут обедать, и подумай о своем поведении.