Мы поднялись на свой этаж, разбудили соседей и взяли у них ключ от нижнего замка. Папа поставил зонтик и стал доставать сигареты — на пол упали наши ключи.

— Прелесть какая, — холодно прокомментировала мама. — Не было и нет.

Я опять спустился к соседям, снова разбудил их и отдал им ключ. А потом подошел к сорок первой квартире и позвонил. Конечно, никто мне не открыл. Но почему же горел свет?

Вскоре я забыл об этой истории, потому что встали другие проблемы: нам раздали в школе дневники с годовыми оценками.

— Прелесть какая, — обреченно сказала мама, разглядывая наши отметки. И позвала папу.

В трудную минуту мама всегда звала папу. Но толку от этого было мало. Папу мы не боялись, он воспитывал нас по телефону и был достаточно тактичным человеком, чтобы, придя вечером с работы, не поднимать нас с постелей для порки, о чем он всегда в качестве предупреждения обещал нам за завтраком.

Наш папа очень занятой человек. Он работает чиновником. И очень гордится своей работой. Он любит повторять, что чиновники занимают первое место по инфарктам среди людей других профессий. Папа так гордо говорит об этом, что Алешка очень долго был уверен, что инфаркт — это своего рода награда, вроде премии или почетной грамоты. Когда он был маленьким, он даже посочувствовал папе: «Скорее бы ты получил инфаркт» — и привел в ужас маму своим бессердечием. Но я не думаю, что у папы может случиться инфаркт. Потому что он занимается спортом. Первого января каждого года. В этот день он еще и бросает курить. А со второго января мы стараемся не шуметь и не попадаться ему на глаза, пока мама, покрасив губы и ресницы, не пойдет покупать ему сигареты.

«У нас крайне нервная, стрессовая работа», — говорит папа. И он прав. Он действительно очень нервный. Однажды мы потеряли мышку, которую Лешка взял из школьного зоопарка, чтобы подрессировать немного или обучить английскому языку, не помню уже. Ну а папа ее нашел случайно. В своем ботинке. Он так при этом разнервничался, что разбил головой плафон в прихожей, а ботинком — стекло в кухонной двери. Мама сказала, что даже в молодости, когда папа ухаживал за ней, он не прыгал так высоко и точно. Он ужасно нервный.