Но единственное, что я заметил, — стоящую под козырьком подъезда машину, и то не всю, а только часть ее капота. Я услышал, как хлопнула дверца, взревел мотор, и она отъехала. Кто сел в машину, я, конечно, не разглядел.

Тут я окончательно убедился, что в сорок первой квартире происходит что-то нехорошее и опасное. Что делать? Посоветоваться было не с кем. Друзья мои уже разъехались по дачам. Только мы с Алешкой сидели в Москве и ждали, когда папе дадут отпуск. Можно было ему рассказать об этой загадке, но он наверняка рассердится и скажет: мало тебе своих проблем, я могу добавить — сдай хотя бы посуду. Или обидится. Дело в том, что наш папа тоже когда-то в своем «суровом детстве» попробовал заняться частным сыском, и с ним случилась из-за этого какая-то смешная история, после которой его прозвали Шерлоком Холмсом. Папа очень не любит, когда ему об этом напоминают.

Можно, пожалуй, поделиться своими опасениями с Алешкой.

— Ну, дорогой Ватсон, что вы об этом думаете?

Алешка, несмотря на мечтательность, иногда здорово и быстро соображал.

— Там пираты поселились, — сразу же брякнул он. — Живут себе и никого не боятся. Давай их поймаем и в милицию отведем! — Глаза его загорелись, и на макушке поднялся хохолок. — Давай, а?

И мы стали следить за сорок первой квартирой. По всем правилам мы установили наружное и внутреннее наблюдение — я прохаживался с учебником физики у подъезда, а Алешка, сидя дома, приставив табуретку к дверному глазку, наблюдал за объектом изнутри. Потом мы обменивались полученными сведениями и местом наблюдения, чтобы по очереди дышать свежим воздухом и чтобы Алешка мог повторять таблицу умножения.

Обстоятельства дела нам казались с каждым днем все загадочнее. В этой квартире не только включался свет — в ней иногда появлялись посторонние люди. И чаще всех — тот самый дядька с повязкой на глазу, которого Алешка обозвал пиратом. Все они приходили и уходили с большими сумками и чемоданами.